Элио, как человек воспитанный, ничем не показывал, что ему смертельно скучно. Правда, даже теперь, летом 1985 года, после того как он, бронзовый призер предыдущего сезона, вновь занимает третью строчку в чемпионате мира формулы 1, журналисты не так уж часто интересуются его особой. Де Анджелис об этом не жалел, но иногда ему становилось немножко обидно, что никого не занимают те вопросы, которые волнуют его самого. Никому не важно то, что он думает о формуле 1, об автогонках вообще, о своих собратьях-пилотах — и не в плане "кто как ездит", а кто как мыслит, кто как живет. А это действительно мало кому интересно. И не только потому, что отдавало скучной философией, которая в середине 80-х была не в чести, но еще и из-за личности самого Элио де Анджелиса. Чуть не с первого дня его прихода в автогонки, итальянца считали каким-то не совсем правильным что ли — немного чужим, немного скучным, немного папенькиным сынком. И за десять лет за рулем гоночного автомобиля Элио так и не сумел до конца преодолеть это предубеждение.
Началось все еще в детстве. На картинговую трассу братья де Анджелис приезжали на прекрасно оборудованной техничке, и сверстники завидывали им черной завистью. Еще бы — потомственный римский аристократ Джулио де Анджелис заработал на строительстве огромные деньги и давал трем своим сыновьям все, чего бы они ни пожелали.
Потому никто не удивлялся, когда в 1974 году 16-летний Элио стал чемпионом Европы по картингу, а в следующем — вицечемпионом мира. "Папины миллионы сделали свое дело", — считали почти все.
Но Элио такие разговоры, в общем, не трогали. В тиши роскошной виллы под Римом он играл на рояле, пытаясь даже сочинять музыку, и читал о великих автогонщиках прошлого — Наццаро, Аскари, Молле, Буалло, Караччиоле, Варци. В своих мечтах он представлял себя одним из них, членом могучего братства профессионалов, рыцарей без страха и упрека, благородных, великодушных, отважных. И в отличие от двух своих братьев Элио выбрал карьеру автогонщика.
Отец не препятствовал. Сам он в свободное от бизнеса время занимался водно-моторным спортом. А, согласитесь, трудно объяснить сыну, который с трибуны наблюдает, как отец за штурвалом бешено мчащегося катера ежеминутно рискует жизнью, что автогонки — занятие опасное. Поэтому Джулио де Анджелис лишь настоял, чтобы Элио закончил учебу.
В 19 лет де Анджелис сел за руль "формулы 3". И сразу же стал чемпионом Италии. И вновь его успех немедленно объяснили миллионами отца, выбравшего сыну лучшую команду. Хотя легкая победа скорее объяснялась отсутствием сильных конкурентов. Риккардо Патрезе и Бруно Джакомелли, которых называли тогда итальянскими надеждами, уже пробовали свои силы в Ф1. А следующая волна итальянцев — Андреа де Чезарис, братья Фаби — еще не подошла. Поэтому в соперники де Анджелису достались середнячки типа Беппе Габбиани.
Неудивительно, что уже осенью того же года Элио оказался в итальянской "Скудерии Эверест", принимавшей участие в чемпионате Европы формулы 2. Но здесь ему пришлось всего лишь помогать "первому номеру" Лам-берто Леони. "Премьер" был на пять лет старше и подавлял застенчивого новичка рассказами о своих стартах в чемпионате мира.
Следующий сезон Элио начал в другой команде — "Тривеллато Виченца". Но его "Шеврон-В42" формулы 2 был оснащен мотором "Феррари", который уже порядком устарел и не мог составить конкуренцию двигателям БМВ. Уделом Элио стали места в конце второго десятка на старте и большей частью сходы из-за отказа •ютора. Правда, во второй половине сезона итальянец впервые "изменил родине", перейдя в английскую команду "iHi Рэйсинг", что принесло ему третье место в Мизано. Кроме того, стартуя на одном из этапов чемпионата "Аврора", в котором принимали участие автомобили формул 1, 2 и 5000, он на своем слабосильном "Шевроне" уступил лишь "Хескету" и "Мак-Ларену".
Но в целом итоги сезона оказались далеко не радужными. И быть бы совсем плачевными, если бы не победа в Гран-при Монако формулы 3. Шестого мая 1978 года, накануне гонки на Большой приз Ф1, Элио на глазах менеджеров команд—участниц чемпионата мира занял первое место, опередив Дерека Уорвика, Тео Фаби и Алена Проста.
Победа соотечественника в наиболее престижной гонке Ф3 заставила приглядеться к де Анд-желису самого "Коммендаторе". В конце года Феррари пригласил Элио на испытания во Фьорано. Но шансов попасть в знаменитую "Скудерию" у 20-летнего гонщика практически не было: Жиль Вильнев уже успел стать в Мара-нелло всеобщим любимцем, а ему в помощь "старый хозяин" позвал вице-чемпиона мира Йоди Шехтера. И тот согласился.
Элио не унывал. Он уже — пусть самым краешком — приобщился к своей мечте, побывал среди тех, кто делает "Феррари" и кто ими управляет. Так что теперь лишь вопрос времени, когда он попадет в мир, о котором еще недавно только грезил. Что какая-нибудь из команд формулы 1 выберет его, он не сомневался. А через какую дверь войти в этот чудесный новый мир — какая разница?
Все вышло так, как и предполагал Элио. Сам Джеки Стюарт, живая легенда, один из тех гонщиков-рыцарей, о которых он столько читал, посоветовал испытать итальянца Кену Тиррелу."Дядюшке Кену" де Анджелис приглянулся, и в ноябре 1978 года был составлен предварительный контракт. Но в последний момент Тиррел предпочел Дидье Пирони, а главное, спонсора француза — нефтяной концерн ЭЛФ.
Что и говорить, от формулы 1, этой квинтэссенции автоспорта, итальянский аристократ ожидал совсем иного. Благородные, великодушные, бесстрашные, и вдруг какие-то деньги! "Ведь я пришел сюда совсем не за этим — хотелось. возможно, крикнуть ему, — что же касается денег, то у моего отца их, может, не меньше, чем у Элфа!" Но — человек скромный, даже застенчивый — он промолчал, ведь юноша помнил, как совсем недавно его называли папенькиным сынком.
Тогда де Анджелис обратился в "Брэбхэм". Но там были бразилец Нельсон Пике и молочный концерн "Пармалат", заинтересованный в южноамериканском рынке. Следующая попытка — "Альфа-Ромео" — и опять безрезультатно.
Элио был довольно замкнутым, трудно сходился с людьми, поэтому подобное неудачное "сватовство" подействовало на него особенно тяжело. Он навязывал себя окружающим, его отвергали — что может быть страшней для робкого 20-летнего юноши?
Долгой осенью семьдесят восьмого де Анджелис жил на вилле отца. Он вообще предпочитал дом и семью любому другому месту и обществу. Каждое утро бродил по лесу, много плавал в бассейне, а потом часами играл на рояле. В это время он уже серьезно увлекся музыкой. Но о гонках, конечно, забыть был не в силах.
Разумеется, Джулио де Анджелис не мог спокойно смотреть, как переживает его сын. И лихорадочно искал лазейку в формулу 1. Наконец в декабре случай представился. Американец Дэнни Онгас, который должен был выступать за "Шэдоу", очутился на операционном столе, и шефы команды с радостью ухватились за предложение де Анджелиса-старшего.
Вот и сбылась его мечта! 21 января 1979 года Элио стоял на 16-й стартовой позиции Большого приза Аргентины. Стоял, между прочим, впереди чемпионов мира Джеймса Ханта и Ники Лауды, впереди знаменитого Клея Регаццони. Наконец, что было очень важно, на целую секунду опередив в квалификации своего товарища по команде Яна Ламмерса. В гонке де Анджелис, хотя и отстал на круг, финишировал седьмым, вслед еще за двумя звездами — Марио Андретти и Эмерсоном Фиттипальди.
Но Гран-при Аргентины был не лучшим местом для дебюта. Этот жаркий солнечный день стал фейерверком настоящих сенсаций — сенсационная победа "Лижье", сенсационное поражение "Лотоса", "Феррари", "Брэбхэма". Поэтому на молодого итальянца никто не обратил внимания.
Весь сезон Элио так и оставался в тени. Наверху боролись "Феррари", "Лижье" и "Вильямс", а "Шэдоу" тихо доживала последние дни. Лишь пять раз еще де Анджелис сумел доехать до финиша и столько же гонок не закончил из-за поломок машины. И вдруг, на заключительном Гран-при в Уоткинс-Глене Элио приехал четвертым. Это было его последнее выступление за "Шэдоу" и предпоследняя гонка английской команды в Ф1.
Через три месяца де Анджелис сидел за рулем "Лотоса". Многие тогда посчитали это сенсацией: "Как мог Колин Чапмен, погнавшись за миллионами папаши, принять в знаменитую команду ничем не примечательного итальянского выскочку?" Мало того, шефу "Лотоса" пришлось выдержать долгий судебный процесс, чтобы вырвать Элио из рук умирающей "Шэдоу". Сколько же отвалил Чапмену старший де Анджелис, задавались вопросом не самые застенчивые газетчики.
Вот когда Элио еще раз убедился, что мир благородных рыцарей давным-давно перестал существовать. В глаза ему любезно улыбались, а за спиной презрительно называли "денежным мешком". И он еще более замкнулся, целиком сосредоточившись на испытаниях новой машины. Благо, после провала прошлогодней модели работы у Чапмена было невпроворот. Кроме того, Элио предстояло доказать, что он достоин своего знаменитого товарища по команде экс-чемпиона мира Андретти.
Итальянец блестяще справился с задачей уже во второй гонке сезона. 27 января 1980 года он финишировал вторым в Гран-при Бразилии. Пресса, непостоянная, как всегда, была полна хвалебных отзывов: "великолепная техника", "в стиле Лауды", "быстр и осмотрителен". Сам же гонщик скромно улыбался: "Я очень доволен, сумев доказать, что не так плох, как утверждали".
Совсем не так плох! Сезон он закончил на седьмом месте, в то время как Андретти набрал всего очко. И все же итальянец в глазах окружающих оставался каким-то не совсем понятным. Вокруг страстно боролись Джонс и Пике, Рейтеманн и Лаффит, Арну и Пи-рони. Они не жалели друг друга в словесных перепалках и безжалостно отправляли в бетонные стенки во время гонок. Главным для пилотов формулы 1, похоже, становилась победа любой ценой, а чуть ли не единственной целью в жизни — титул чемпиона мира.
А не по годам рассудительный итальянец говорил совсем о другом: "Я понимаю и уважаю гонщика, который, точно зная, что не сможет показать время в квалификации в районе первой шестерки, предпочитает не рисковать. Но многие хотят выжать из машины то, чего она не может дать, что обычно заканчивается аварией. А я аварии не люблю".
Так, уже в 22 года вполне сложился его стиль, который большинство пилотов обретает лишь во второй половине своей карьеры, отдав дань буйным порывам горячей молодости. Элио предпочитал вести гонку, исключив малейший риск, ожидая, пока созревший плод сам упадет к его ногам, и атаковать, только когда абсолютно уверен в собственных силах и возможностях машины. Недаром среди самых неприятных воспоминаний в своей жизни он называл Гран-при Детройта 1984 года. Тогда прямо перед "Лотосом" де Анджелиса "заплясал" на трассе "Брэбхэм" Пике. "Это было очень опасно, — говорил Элио. — Но главное, перед этим я круг за кругом настигал лидера и без всякого риска мог получить легкую победу. Однако, едва не угодив в аварию, я потерял третью передачу, так что пришлось довольствоваться третьим местом".
Лауда, с которым часто сравнивали итальянца, научился подобной рассудительности лишь годам к 28-ми. Прост, еще один поборник "компьютерного" стиля, — к 30-ти. Де Анджелис ездил так всегда. Правда, сам он скромно отрицал свои заслуги: "Первоклассным гонщиком сделал меня Чапмен. Он обучал меня не только водительскому мастерству, он учил жизни, учил тому, что я не успел или не сумел понять дома. Колин стал мне вторым отцом, и сам я очень изменился, попав в "Лотос". Теперь я уже настоящий англичанин с итальянским сердцем".
Де Анджелис необычайно привязался к хозяину "Лотоса", и это было тоже непривычно для формулы 1 80-х годов. Если раньше Кларк Чапмена, а Стюарт Тиррела не покидали в самых трудных ситуациях, помогая вновь и вновь возвращаться на вершину, то теперь в отношениях между пилотами и их хозяевами во главу угла встали деньги. "Не можешь выиграть для меня чемпионскую корону — проваливай!" — говорили менеджеры гонщикам, а те в свою очередь — им самим. А де Анджелис оставался с Чапменом в самые трудные годы, когда соперники. воспользовавшись идеями Колина, сделали огромный шаг вперед, а очередные новинки талантливого конструктора объявляли незаконными.
Наконец, в 1982 году их совместная работа начала приносить плоды. После казавшейся бесконечной серии из четвертых, пятых, шестых мест Элио на "Лотосе-91" выиграл Гран-при Австрии. Утром того же дня де Анджелис в очередной раз продлил свой контракт с Чапменом. Но первая за четыре года победа Лотоса" стала последней в жизни его конструктора. В декабре 1982 года Чапмен умер от инфаркта.
"Колин был великим человеком, — говорил де Анджелис. — Когда его не стало, я плакал, а этого со мной не случалось с самого детства. Я останусь в "Лотосе". Останусь в память о нем".
Элио продолжал работать в команде, но уже с новыми людьми. И в 1983 году лишь дважды сумел добраться до финиша — девятым и пятым. Невероятная серия из одиннадцати поломок вновь отбросила итальянца в глубокую тень. А в следующем году — одиннадцать финишей "в очках". И бронзовый венок чемпионата мира.
Тогда же Элио наконец нашел того, кого так долго искал. Однажды. во время очередного трансконтинентального перелета соседом итальянца оказался Кейо Росберг. Гонщики разговорились и вскоре стали большими друзьями. "Кеке — лучший из парней, каких я когда-либо встречал! — сказал как-то Элио одному из редких журналистов, которые поинтересовались его друзьями. — Он никогда не фальшивит, никогда не притворяется. Если хочет курить — курит, хочет посидеть с друзьями заполночь и при хорошем настроении выпить стакан вина — делает и то, и другое. Я бы хотел стать таким, как он".
Сезон 1985 года де Анджелис начал с новым партнером. Вместо Найджела Мэнселла, за четыре года рядом с итальянцем так и не сумевшего стать первым номером команды, в "Лотос" пришел Сенна. "Думаю, с Айртоном мы станем друзьями", — говорил тогда Элио.
Поначалу, когда Сенна выиграл вторую гонку сезона, все так и было. Но уже в следующей — Гран-при Сан-Марино в Имоле — победил де Анджелис, а к концу лета итальянец опережал бразильца, которого все уже называли будущим чемпионом мира, на семнадцать очков.
Вот тут-то Элио и получил последний наглядный урок того, как далеки от реальности были его представления о мире автогонок, о могучем братстве профессионалов. Сенна заявил руководству команды, что не останется в ней ни минуты, если его партнером будет де Анджелис. Больше того, он сразу отверг кандидатуры еще нескольких пилотов и согласился лишь на Джонни Дамфриза — пилота весьма посредственного.
Элио оставалось лишь горько улыбнуться: "Я всегда хотел попробовать себя за рулем другой машины формулы 1. Вот случай и представился. Да и вообще, до тридцати мне осталось совсем немного. А потом — заброшу гонки и буду сочинять музыку. Пожалуй, это нравится мне все больше" И ни слова о Сенне.
Элио принял приглашение Экклстоуна и перешел в "Брэбхэм". К сезону-86 "хитрый Берни" вместе с великим выдумщиком Гордоном Марри выпустили на трассы Гран-при "гоночную камбалу" — сверхнизкий "Брэбхэм-ВТ55". На предсезонных тестах машина поражала воображение специалистов, конкуренты хватались за головы. Однако в гонках новинка никак себя не проявила — четыре этапа и всего одно очко. Поэтому де Анджелис и его партнер Пат-резе столько времени проводили в испытательных заездах.
15 мая 1986 года в южнофранцузском местечке Ле Кастелле тренировались пилоты "Мак-Ларена", "Лолы" и "Брэбхэма". На одном из кругов машина де Анджелиса на скорости 270 км/ч не удержалась на трассе и перевернулась. Первыми к месту происшествия подоспели Ален Прост и Алан Джонс. "Брэбхэм" лежал на траве кверху колесами, двигатель горел. В этот момент появились спасатели и механики "Брэбхэма". Общими усилиями гонщика пытались вытащить из-под обломков, но мешал все разрастающийся пожар. В конце концов пламя погасили, а де Анджелиса извлекли из разбитой машины. С виду Элио был вроде бы в порядке, даже не заметно сильных ожогов. Но пульса не было, и врач констатировал смерть. Правда, вскоре сердце удалось запустить, однако с момента аварии прошло уже десять минут. Еще полчаса ждали вертолет. Целые сутки врачи марсельского госпиталя пытались спасти жизнь пилота. Тщетно — мозг слишком долго обходился без кислорода.
Так ушел из формулы 1 последний из тех, для кого автогонки были не кубками или призами, а единственно возможным стилем жизни. Стоит ли удивляться, что в отличие от Лауды, Пике, Проста, Сенны, Мэнселла застенчивый итальянский аристократ так и не стал здесь героем. Нынешняя формула 1, беспощадно-рассудочная, обнаженно-деловая, была совсем не для него. Элио поздно родился, романтика давно вышла из моды.
Источник: Журнал «АМС», №1, 1995